Сказка о рыбаке и рыбке

Жил старик со своею старухой у самого синего моря. Они жили в ветхой землянке ровно тридцать лет и три года. Старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла свою пряжу.

Однажды старик закинул невод в море — вытащил с одною тиной. Закинул во второй раз — вытащил с травой морскою. Закинул в третий раз — вытащил невод с одною рыбкой, с непростою рыбкой — золотою.

Заговорила золотая рыбка человечьим голосом:

— Отпусти ты, старче, меня в море! Дорогой за себя дам откуп: откуплюсь чем только пожелаешь.

Удивился старик, испугался: он рыбачил тридцать лет и три года и не слыхивал, чтоб рыба говорила. Отпустил он рыбку золотую и сказал ей ласковое слово:

— Бог с тобою, золотая рыбка! Твоего мне откупа не надо. Ступай себе в синее море, гуляй там себе на просторе.

Воротился старик ко старухе, рассказал ей великое чудо. А старуха забранила его:

— Дурачина ты, простофиля! Не умел ты взять выкупа с рыбки! Хоть бы взял ты с нее корыто — наше-то совсем раскололось.

Пошел старик к синему морю. Море слегка разыгралось. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка и спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

Ей с поклоном старик отвечает:

— Смилуйся, государыня рыбка! Разбранила меня моя старуха, не дает старику мне покою: надобно ей новое корыто, наше-то совсем раскололось.

Отвечает золотая рыбка:

— Не печалься, ступай себе с богом! Будет вам новое корыто.

Воротился старик ко старухе — у старухи новое корыто. Еще пуще старуха бранится:

— Дурачина ты, простофиля! Выпросил корыто! В корыте много ль корысти? Воротись к рыбке, поклонись ей, выпроси уж избу.

Пошел старик к синему морю. Помутилося синее море. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

Ей старик с поклоном отвечает:

— Смилуйся, государыня рыбка! Еще пуще старуха бранится, не дает старику мне покою: избу просит сварливая баба.

Отвечает золотая рыбка:

— Не печалься, ступай себе с богом! Так и быть — изба вам уж будет.

Пошел старик к своей землянке, а землянки нет уж и следа! Перед ним изба со светелкой, с кирпиченою, беленою трубою, с дубовыми, тесовыми вороты. Старуха сидит под окошком и мужа ругает:

— Дурачина ты, прямой простофиля! Выпросил избу! Воротись, поклонися рыбке: не хочу быть черной крестьянкой, хочу быть столбовою дворянкой.

Пошел старик к синему морю. Не спокойно синее море. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

Ей с поклоном старик отвечает:

— Смилуйся, государыня рыбка! Пуще прежнего старуха вздурилась, не дает старику мне покою: уж не хочет быть она крестьянкой, хочет быть столбовою дворянкой.

Отвечает золотая рыбка:

— Не печалься, ступай себе с богом.

Воротился старик ко старухе. Высокий терем! На крыльце стоит его старуха в дорогой собольей душегрейке, парчовая на маковке кичка, жемчуги огрузили шею, на руках золотые перстни, на ногах красные сапожки. Перед нею усердные слуги, она бьет их, за чупрун таскает.

Говорит старик своей старухе:

— Здравствуй, барыня сударыня дворянка! Чай, теперь твоя душенька довольна.

На него прикрикнула старуха, на конюшне служить его послала.

Проходит неделя, другая — еще пуще старуха вздурилась. Опять к рыбке старика посылает:

— Воротись, поклонися рыбке: не хочу быть столбовою дворянкой, а хочу быть вольною царицей.

Испугался старик, взмолился:

— Что ты, баба, белены объелась? Ни ступить, ни молвить не умеешь, насмешишь ты целое царство.

Осердилася пуще старуха, по щеке ударила мужа:

— Как ты смеешь, мужик, спорить со мною? Ступай к морю!

Старичок отправился к морю. Почернело синее море. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

Ей с поклоном старик отвечает:

— Смилуйся, государыня рыбка! Опять моя старуха бунтует: уж не хочет быть она дворянкой, хочет быть вольною царицей.

Отвечает золотая рыбка:

— Не печалься, ступай себе с богом! Добро, будет старуха царицей!

Воротился старик ко старухе. Царские палаты! В палатах видит свою старуху: за столом сидит она царицей, служат ей бояре да дворяне, наливают ей заморские вины, заедает она пряником печатным. Вкруг ее стоит грозная стража, на плечах топорики держат.

Как увидел старик — испугался! В ноги он старухе поклонился:

— Здравствуй, грозная царица! Ну, теперь твоя душенька довольна.

На него старуха не взглянула, лишь с очей прогнать его велела. Подбежали бояре и дворяне, старика взашеи затолкали. А в дверях стража подбежала, топорами чуть не изрубила.

Проходит неделя, другая — еще пуще старуха вздурилась. Царедворцев за мужем посылает, отыскали старика, привели к ней. Говорит старику старуха:

— Воротись, поклонися рыбке. Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою, чтобы жить мне в Окияне-море, чтобы служила мне рыбка золотая и была бы у меня на посылках.

Старик не осмелился перечить, не дерзнул поперек слова молвить. Идет он к синему морю — на море черная буря! Так и вздулись сердитые волны, так и ходят, так воем и воют. Стал он кликать золотую рыбку. Приплыла к нему рыбка, спросила:

— Чего тебе надобно, старче?

Ей старик с поклоном отвечает:

— Смилуйся, государыня рыбка! Что мне делать с проклятою бабой? Уж не хочет быть она царицей, хочет быть владычицей морскою, чтобы жить ей в Окияне-море, чтобы ты сама ей служила и была бы у ней на посылках.

Ничего не сказала рыбка, лишь хвостом по воде плеснула и ушла в глубокое море. Долго у моря ждал он ответа, не дождался, к старухе воротился — а перед ним опять землянка! На пороге сидит его старуха, а пред нею разбитое корыто.