Почему в часе шестьдесят минут

Лера смотрела на секундную стрелку и думала, почему час — это шестьдесят минут, а не сто.

— У нас в школе урок длится сорок пять минут, а час — целых шестьдесят, — сказала она учительнице.

— Хороший вопрос, — улыбнулась та. — Самое простое объяснение спрятано в древнем Вавилоне, где люди считали не десятками, а шестидесятеричными долями. Число шестьдесят для них было особенным: его можно поделить поровну на двое, на трое, на четверо, на пятеро, на шестеро, даже на десять, на двенадцать, на двадцать и на тридцать.

— И в чём тут выгода? — спросила Лера.

— Представь, что ты делишь пирог или отрезок времени. Шестьдесят удобно делится поровну много раз, поэтому древние учёные разбили на шестьдесят и час, и вслед за ним минуту. Так появилась привычная нам мера времени: её легко поделить и на урок, и на час, и на целую неделю.

— Значит, сорок пять минут — это три четверти часа, а шестьдесят — сам час?

— Совершенно верно, — кивнул учитель. — Число шестьдесят пришло к нам из Вавилона и стало верным другом времени: благодаря ему час удобно делить на половины, трети и четверти.

Мы обязаны числу 60 шестидесятеричной системе счисления, которая появилась в древней Месопотамии — у вавилонян. Шестьдесят удобно делить на много чисел без остатка: на 2, 3, 4, 5, 6, 10, 12, 15, 20 и 30. Поэтому час разделили на 60 минут, а минуту — на 60 секунд. Эта же система применяется и в круге: градус делится на 60 минут угла.